Политическая погода

Мой первый тезис состоит в том, что Россия - демократическая страна. И хотя это утверждение вызывает у некоторых улыбку, я, на самом деле, в этом глубоко убежден. Говорю об этом именно в связи со страхами либеральной интеллигенции по поводу того, что у нас происходит в стране. Мотив такой: у нас президент избран на демократических выборах. И парламент - тоже. Данные социологических опросов, которые проходили перед выборами и после выборов, подтверждают то обстоятельство, что различного рода грязные политтехнологии, подтасовки и т.д. на окончательный расклад большого влияния не оказали. Можно спорить, сколько было шансов, скажем, у Путина без Доренко и с Доренкой с его выступлениями против Примакова. Но реально мы имеем те власти, которые избраны, и которые избраны в соответствии с тем, каков у нас народ. И поэтому если либеральная интеллигенция боролась и борется за демократию, она должна исходить из того, что такая у нас ситуация, такая у нас демократия. И по этому поводу не впадать в панику. Во-первых, все-таки 12-15 процентов избирателей голосуют за либералов, за правых. Во-вторых, несмотря на то, что на либеральных реформаторах лежит довольно тяжелое бремя ответственности за крайне трудные экономические реформы (хотя, с моей точки зрения, лишь небольшая доля ответственности на самом деле приходится на них), мы должны признать два крайне важных факта.

Первое: именно с участием либеральных реформаторов эти реформы были проведены, и сегодня мы - совсем другая страна. И, хотя она могла бы быть богаче, если бы не ряд заблуждений, но мы, тем не менее, имеем страну, которая способна развиваться. Я бы сказал, что мы с реформами не получили гарантии, что дальше все будет хорошо, но мы получили билет на участие в гонке. И сейчас стоит вопрос о том, что мы эту гонку должны выиграть, если хотим.

И второе: выборы показали определенный перелом в настроениях избирателей, что избиратели к демократам стали относиться несколько иначе, чем раньше. И те 12 или 15 процентов голосов, которые мы получаем, свидетельствуют о том, что есть возможность добиваться успеха и развивать его...

О миссии, которую должен выполнить Путин. Я обращаюсь к нему, потому что это, во-первых, молодой, энергичный президент и, во-вторых, я глубоко убежден, что, как всегда, первое лицо играет важную роль в российской жизни, в российской политике. А в данном случае этот человек явно хочет оставить свой след в истории, и для этого он должен исполнить определенную миссию. У меня есть свое представление о его миссии. Я надеюсь, что он разделяет это мнение, хотя, конечно, гарантий дать не могу. С моей точки зрения, его миссия сводится в основном к следующему: вытащить страну из кризиса, поднять уровень жизни людей; укрепить позиции России в мире, вернуть ей самоуважение; обеспечить демократическое развитие России, защиту прав человека, укрепление законности, развитие гражданского общества. Это как раз то, что России нужно. Для того чтобы выполнить эту миссию, Путин предлагает программу из двух основных пунктов: первое -- сильное, или эффективное, государство, второе -- это либеральные реформы в экономике.

Я не очень хорошо знаю, что такое сильное или эффективное государство, но что такое либеральная экономика, - мы можем получить представление из программы, подготовленной Грефом. Ее основной замысел, как он мне представляется, состоит в следующем.

Экономический рост. Для экономического роста нужны инвестиции. Здесь есть выбор: государственные инвестиции или инвестиции частные. Выбор сделан в пользу частной инициативы, частных инвестиций. Для того, чтобы обеспечить приток частных инвестиций, нужен благоприятный инвестиционный климат. Для этого необходимы три ряда мероприятий. Это - наведение порядка, это - экономическая свобода и, наконец, -- социальные реформы. Взятое все вместе образует определенный комплекс, который, с моей точки зрения, хорошо задуман и достаточен для того, чтобы мы могли добиться успеха. Но для реализации этой программы надо решить несколько принципиальных проблем. Они, по-моему, недостаточно прописаны, недостаточно четко осознаются. Эти проблемы взаимосвязаны, они образуют своего рода механизм противодействия. Если вы будете развязывать их по одиночке, то ничего путного не выйдет.

Механизм противодействия таков. Есть три ключевые проблемы - нерыночный сектор, теневая экономика и слабая банковская система. Из-за слабости банковской системы не могут формироваться развитые финансовые рынки. На сегодняшний день из-за этого мы не имеем притока капитала. А это означает, что если какие-то ресурсы даже и зарабатываются российскими компаниями, скажем, на экспорте или на импортозамещении, то они могут их вкладывать только в себя или вывозить за границу. Размещение капиталов нормальными для рыночной экономики методами у нас сегодня практически отсутствует. А если даже происходит, то скорее происходит на Нью-Йоркской бирже, чем в России.

Теперь о вопросах не столько экономических, сколько политэкономических. Я хочу обратить внимание на то, что большая часть проблем, с которыми мы сталкиваемся, не может быть решена силовыми методами. Мы вообще имеем дело с такими реформами, которые иной раз нельзя назвать реформами в обычном понимании. Потому что они, как правило, не могут быть осуществлены одним актом. Решение любой из подобных проблем требует определенного процесса, в котором должно участвовать много людей. И не только политиков, но и тех, кто занят на предприятиях, в бизнесе и т.д., и т.п. Можно, скажем, резко ускорить процесс закрытия проблемных банков. Можно ускорить процесс изживания нерыночного сектора. Но каждый раз вы будете сталкиваться с проблемами, которые покажутся неразрешимыми. Например, если вы соберетесь силовыми методами бороться с теневой экономикой, то, я думаю, что, скорее всего, вы получите усиление интенсивности вывоза капитала. Поэтому крайне важно не только рассчитывать на силу, на доверие людей, на высокий рейтинг и т.д., но важно оценивать и то, на чью поддержку можно рассчитывать.

С моей точки зрения, расстановка сил в обществе на сегодня такова. Есть социально-политическая структура, которая сложилась до выборов, во времена правления Ельцина. Она включает три основные категории: старая номенклатура; новая номенклатура (представлена новым чиновничеством, тесно переплетенным с предпринимателями) и те, кого называют олигархами (кто извлекает из тесного сотрудничества с властью определенные выгоды); либеральные реформаторы, имеющие в качестве поддержки предпринимательство, которому недоступно получение этих выгод, то есть, если говорить в более широком смысле слова, средний класс.

Если оценивать произошедшие изменения, то, мне кажется, что выявилась большая дифференциация этих социальных сил. Так, в ряду либералов выявились группы, которые можно условно назвать реформаторами и правозащитниками. Среди реформаторов есть умеренные, есть радикальные. Это важно отметить, потому что среди радикальных реформаторов есть люди, которые считают, что ради реформ сегодня можно пользоваться методами Пиночета. Новую номенклатуру я также предлагаю разделить на три группы: федералы, регионалы и группа предпринимателей, которые получают выгоду от влияния на власть (условно говоря, олигархи). Как я думаю, у этих групп отношение к политике президента будет разным, будет зависеть от того, какой сам президент сделает выбор. Выбор же таков: либо миссия, которую он обязан исполнить, и тогда он останется в истории как позитивная фигура, либо - власть, что также не ново для российской политической традиции.

Политика усиления государства может иметь два направления: либо это - равенство перед законом, либо это - манипулирование законом со стороны власти, что я называю "управляемой демократией". В области экономической политики это - либо усиление госрегулирования, либо либеральные реформы и, конкретно, ликвидация нерыночного сектора, устранение теневой экономики и социальные реформы. Какие социальные силы в каких начинаниях будут поддерживать политику президента?

С точки зрения исполнения миссии по-настоящему последовательно президента могут поддерживать только правые (и здесь я не вижу больших различий между реформаторами и правозащитниками) и отчасти также представители новой номенклатуры. Это важно, потому что это означает, что линия, которая была при Ельцине, может быть продолжена. Режим Ельцина опирался на либеральных реформаторов, сторонников реформ и на определенную часть новой номенклатуры, которая при нем сложилась. Причем, как тогда, так и сейчас, либеральные реформаторы представляют собой меньшинство, и опереться только на них одних власть не может. Она вынуждена искать какой-то компромисс.

Но если же речь пойдет о власти как таковой, и о том, что миссию исполнять не обязательно, то тогда полную поддержку Президенту окажет и старая, и новая номенклатура. Просто потому, что они, и старая, и новая номенклатура, ориентированы на власть, им важно укрепление власти как таковой. Тогда удобно и легко добиваться своих целей.

В моем представлении в путях России обозначился следующий основной выбор: либо мы проводим еще раз модернизацию сверху, которая проводилась в России не один раз, с опорой на силу, в каком-то смысле на насилие; либо мы выбираем другой путь, более сложный, когда инициатива начинает исходить не сверху, а снизу, и когда этой инициативе, основанной на свободе, дают возможность прорасти. Напомню, в который раз, анекдот про английский газон. Демократия - это такой продукт, который надо растить, как английский газон. А перепахивать всякий раз, когда вам что-то не нравится, - это значит никогда не иметь демократии.
Сейчас власть опять хочет сделать ставку на так называемую "управляемую демократию". Некоторые убеждает нас в том, что это тоже прогресс, потому что мы дикая страна, мы не привыкли к демократии, и если нам сейчас предоставить возможность пользоваться механизмами демократии, то это нас заведет куда попало.

С моей точки зрения, наша демократия прошла, пусть не очень длинный, но важный путь развития, и на этом пути было несколько точек выбора. После хаотичной демократии 89-90-го годов мы пришли к моменту, когда пришлось выбирать: или реформы, или демократия. Ну, пусть демократия такая еще, советская, но все-таки это то, чем мы пользовались перед этим. Я имею в виду Верховный Совет РСФСР, противостояние между исполнительной и законодательной властями, которое кончилось октябрем 93-го года. С моей точки зрения, тогда был определенный выбор между реформами и демократией. Президент выбрал реформы. и по-моему, выбрал правильно... Исторический процесс идет независимо от индивидуальной воли отдельного человека, моей воли в особенности. Но в иные моменты президенты иногда что-то решают. Мне кажется, что Ельцин тогда выбрал правильно. Но затем был 1996-й год. И опять был выбор. Выбор, - я напомню вам, - либо победа коммунистов, либо государственный переворот, либо управляемая демократия. С коробками из-под ксероксов, со всеми такими делами. И, с моей точки зрения, тогда управляемая демократия была предпочтительнее. А вот государственный переворот имени Александра Васильевича Коржакова был бы еще хуже, чем победа коммунистов, потому что тогда на российской демократии можно было бы вообще поставить крест, по причинам, о которых я сказал выше. Потом были выборы 1999-го года и 2000-го года. Опять победа управляемой демократии. То, как "мочили" Примакова -- яркий пример. И, хотя это все вызывало во мне возмущение, потом я сам задумался: ну что, я хотел бы, чтобы победил Примаков? Говорю откровенно: я Путина предпочитаю Примакову по той причине, что я твердо знаю, что, может быть, Путин выберет свою миссию и будет осуществлять реформы, а про Примакова я точно знаю, что он этим, то есть реформами, заниматься бы не стал.

Но, при всем при этом, теперь, когда выборы прошли, все определилось, я вижу, что методы управляемой демократии становятся нормой. Первой в этом случае страдает, конечно, свобода слова. То, что происходит у нас, можно трактовать по-разному. И в интеллигентской среде высказываются, конечно, разные позиции. Некоторые считают, что просто идет борьба с олигархами, а самые противные из них - это, конечно, Березовский и Гусинский. А раз так, то ничего тут нет, что говорило бы о борьбе против свободы слова. Но есть и другая точка зрения. Можно любить или не любить Березовского, я вот лично его терпеть не могу. Гусинскому я тоже никогда не прощу его позицию в 1997-м году, когда они вместе с Березовским по полной программе "мочили" Немцова и Чубайса. Но сегодня, когда мы стоим перед необходимостью квалифицировать события, начиная с известной истории с журналистом "Радио Свобода" Бабицким и т.д., мы должны констатировать, что определенная угроза есть, и что больше всего управляемой демократии досаждает свобода слова. Управляемая демократия не является изобретением ни Чубайса, ни Гусинского, ни Третьякова, она является в значительной степени наследием советских времен. И если хотите посмотреть ее без коммунизма, загляните почти в любой российский регион. Даже в те, которые управляются губернаторами-рыночниками и демократами, как г-н Аяцков, например.

Меня тревожит, что мы сворачиваем опять на путь силовой модернизации сверху, который мне представляется исключительно опасным. А мое личное убеждение состоит в том, что нам с вами нужна, кроме либеральных реформ в экономической сфере, нормальная демократия. Обычная демократия, без всякой управляемости в том смысле, как ее понимают некоторые люди.

НОВАЯ ЭПОХА, СТАРЫЕ ТРЕВОГИ (из выступления на презентации доклада)

Е.Г. Ясин, научный руководитель Высшей школы экономики

НОВАЯ ЭПОХА, СТАРЫЕ ТРЕВОГИ
(из выступления на презентации доклада)

Е.Г. Ясин,
научный руководитель
Высшей школы экономики