О деятельности СПС и среднем классе

"Союз правых сил" начал подготовку к парламентским выборам по всей стране. (...) Федеральные органы СПС занимают вполне ясную и понятную позицию по самым жгучим проблемам России - таким, как война и мир в Чечне, коррупция, монополизация рынков, избрание губернаторов на третий срок, защита местного самоуправления, налогообложение малого и среднего бизнеса и так далее. При этом необходимо заметить, что наша позиция по многим судьбоносным вопросам часто отличается от позиции президента Путина. Но я в этом ничего катастрофического не вижу. Мы защищаем интересы образованных, деятельных и деловых людей, то есть среднего класса. Если власть ведет себя так, что средний класс выигрывает, тогда мы власть поддерживаем, но если средний класс страдает, то мы, естественно, с властью конфликтуем. Приведу пример. Было требование повысить пошлины на подержанные иномарки. СПС выступил против. (...) Потому что это удар по среднему классу. Многие ведь не в состоянии купить новую машину, а подержанная иномарка для них - способ нормально жить и чувствовать себя независимо. Автомобильное лобби нам объясняло, что повышение пошлины - единственный способ поднять автомобильную промышленность. Но посмотрите, что произошло. Пошлины все-таки подняли - а ГАЗ сейчас очередной раз остановлен, причем на целых 10 дней. Что только подтвердило нашу правоту: никакими заградительными пошлинами российскую автомобильную промышленность поднять нельзя, нужно элементарно инвестировать туда деньги - особенно если завод построен в 1932 году. А закрывать границу, повышать цены на отечественные автомобили и когда-нибудь потом инвестировать сверхприбыли - это порочная логика, которая ни к чему, кроме деградации, не приводит.

Еще пример. Власть решает не выдавать родственникам трупы террористов, убитых в театральном центре на Дубровке. Мы не можем с этим согласиться, поскольку считаем, что воевать с трупами - это безумие и средневековье...

Своя позиция у нас и по экономическим проблемам. Допустим, мы выступали за введение социального налога. Сейчас мы настаиваем на радикальном снижении ставки социального налога и на его крутой регрессии - начиная с зарплаты 120-130 долларов в месяц. Мы убеждены, что подобные действия приводят к легализации зарплатных схем, соответственно к легализации экономики - и, как следствие, к поступлению дополнительных доходов в Пенсионный фонд. Но, к сожалению, у нас всего 33 места в федеральном парламенте, и добиться от правительства такого решения в одиночку мы не можем - нам необходимо согласие прокремлевского большинства.

У нас есть также идея снижения платежей в Пенсионный фонд за счет перехода к накопительной пенсионной системе. Отчисления же в фонды медицинского и социального страхования мы хотим сделать добровольными - в том смысле, что можно было бы их отчислять либо в государственные, либо в частные фонды. Это опять-таки привело бы к легализации зарплат и повышению качества медицинского обслуживания. Бизнес-сообщество выиграло бы сильно. Но профсоюзы закатили истерику, а председатель Пенсионного фонда Зурабов явно заинтересован в том, чтобы душить частную инициативу своих конкурентов.

Еще мы предлагали внести поправку в налоговое законодательство, заключающуюся в том, чтобы дать право выбора системы налогообложения самому предпринимателю. Пусть бы он сам выбирал, как платить налоги - по обычной системе, или по упрощенной, или по "вмененке". К сожалению, эта поправка не набрала большинства голосов, потому что Министерство финансов - против. Минфин наивно думает, что малый бизнес, и особенно предприниматели без образования юридического лица, должны нести фискальную нагрузку. СПС пытается объяснить чиновникам, что малый бизнес - это социальная функция, которая заключается не столько в зарабатывании денег, сколько в создании рабочих мест. Это, в конце концов, освобождение собесов от обязанности, которую они на себе несут, - помогать бедным. Но у нас с Минфином разная философия. В результате появляются ограничения на обороты, на площади, на численность занятых и так далее. Кудрина прошибить порой невозможно - он идет в Кремль, а у Кремля в парламенте 240 голосов - простое большинство...

"Союзу правых сил" необходимо увеличение фракции в следующем составе Госдумы. Иначе мы почти ничего не сможем сделать. Сейчас мы не смогли даже создать парламентскую комиссию по расследованию обстоятельств теракта в "Норд-Осте" - наше предложение получило всего 50 голосов. Власть боится расследования обстоятельств, в результате которого, скорее всего, выяснилось бы, что можно было спасти намного больше заложников. У нас нет претензий ни к "Альфе", ни к врачам, но есть серьезные претензии к чиновникам, организовавшим операцию спасения. В Думе слишком мало людей, которые понимают значимость публичности и открытых процедур.

Масштабы сопротивления очевидным идеям огромны. Три года СПС убеждает военных в необходимости переведения армии на контрактную основу, предлагает реалистичные схемы, а воз и ныне там. Хотя, по нашим данным, идею профессиональной армии поддерживают 85% населения.

О международной политике

Я уверен, что союз России и Белоруссии необходим. Но политика руководства Белоруссии меня абсолютно не устраивает.

Начнем с того, что Лукашенко платит за наш газ всего 8% живыми деньгами. Сейчас, правда, Путин сократил ему поставки в два раза, и он взвился до небес, считая, что это происки Немцова. Российский бизнес в Белоруссию не пускают. Собственность национализируется. Российские и белорусские граждане в этой республике бесследно исчезают.

Я считаю, что Лукашенко ведет антироссийскую политику. Никакого союза с Россией он на самом деле не хочет, а стремится лишь к экономической выгоде и различным льготам под разговоры о сближении. Мы за эту так называемую дружбу платим по 500-800 миллионов долларов в год, и я думаю, что это просто грабеж России. Что касается общей бизнес-обстановки, то могу назвать вам малоизвестную цифру. В Белоруссии посажено 8,5 тысячи предпринимателей. Всего в этой стране 80 тысяч заключенных, и 10% из них - руководители предприятий, включая Героев социалистического труда, директоров совхозов и председателей колхозов, глав средних и крупных предприятий, заведующих магазинами. Я считаю, что это террор.

Я уверен, что необходимо защищать национальные интересы нашей страны. В Белоруссии наш национальный интерес заключается в том, чтобы не допускать воровства газа, защищать наши инвестиции и находящихся на этой территории российских граждан. Нельзя также забывать, что в Белоруссии существует разнообразная оппозиция действующей власти. Это и правая оппозиция, и левая, и профсоюзная, и даже парламентская. Поэтому Россия должна иметь дело не только с официальной властью, но и с оппозицией тоже. Пусть, например, Немцов общается с правыми, Зюганов - с левыми, "Единая Россия" - с генералами и так далее. Хитрее надо себя вести! Американцы вот правильно поступают: они где с правительством заигрывают, где с противниками правительства, а в результате везде у них "щупальца" и возможность влиять на обстановку. Необходимо также проявлять жесткость в защите наших интересов. Например, когда в Минске арестовали Павла Шеремета, Ельцин трижды звонил Лукашенко и просил отпустить журналиста, но никакие уговоры не помогали. И тогда я отдал распоряжение отключить Белоруссию от газа - через три часа Шеремета отпустили. Или когда в Риге нацисты стали проводить свои марши, мы отключили эту республику от нефти, и марши прекратились. Короче говоря, нельзя допускать, чтобы над нами издевались за наши же деньги.

Вообще СПС сейчас активно занимается проблемами СНГ, потому что именно в его рамках заключены главные национальные интересы России. Поэтому мы встречаемся с тем же Ющенко, рассматривая его как возможного будущего президента Украины. На Украине, кстати, ситуация намного лучше, чем в Белоруссии. Да, эта страна погрязла в коррупции сильнее, чем Россия, там стреляют и убивают, как у нас в середине девяностых, но зато на Украине есть частная инициатива, а в Белоруссии ее нет. В Белоруссии необходимо добиться реальной приватизации.

Из материала "Правый взгляд на жизнь", Ольга Мигачева,
газета "Биржа" (Нижний Новгород)[14/11/2002]

Еще неизвестно, имеет ли Россия прививку от лукашизма
(из интервью "Новой газете")

Новая газета: Ценности, которые вы проповедуете как политик, - это западные, европейские ценности. Если избегать долгих рассуждений о философии истории и говорить коротко, то Европа - это регламентация, а Россия, во всяком случае, сегодня, - анархия. Россия может быть Европой?

Борис Немцов: Есть базовые вещи, которые рождены в Европе и должны быть в России. Свобода. Независимый суд. Оппозиция и многопартийность. Независимая пресса. Социальное государство, которое исповедует принцип "сильным - работу, слабым - заботу". И открытость. Я считаю, что следовать этим принципам - единственная возможность для России стать на путь процветания.

Безусловно, многовековые традиции в нашей стране сказываются на всем. Последняя московская трагедия в очередной раз показала: человек в России мало что стоит. Многие сейчас не хотят знать, а можно ли было спасти больше людей или нет. Люди хотят как можно быстрее забыть. Я не думаю, что в какой-нибудь европейской стране парламент добровольно отказался бы от расследования очевидных вопросов, а именно: как до зубов вооруженные и обвешанные взрывчаткой бандиты оказались в центре страны и как действовали чиновничьи службы по спасению людей. У нас депутаты проголосовали против создания такой комиссии. Это, конечно, далеко от Европы, согласитесь. Очень далеко. Тем не менее, я считаю, что в стране есть десятки миллионов людей, которым близки эти ценности. В первую очередь это образованные люди всех возрастов, это люди современно мыслящие, это молодые люди, которые не помнят советского времени и которые хотят жить в европейской стране. Мы представляем их интересы. Если уж говорить о европейском движении России, то это в первую очередь - образование. Чем более образованный народ, тем он более европейский.

НГ: Демократия - это система процедур, которые Европа выращивала веками. Россия способна воспринять эти процедуры за пятнадцать-двадцать лет?

БН: Я не считаю, например, что личная свобода или свободная печать - это что-то такое специфически западное. Есть отработанные человечеством - а не одной Европой - в течение сотен лет постулаты и правила, как наиболее оптимально управлять государством. Государство управляется, когда люди свободны, когда суд независимый, когда есть парламент, когда есть избранная власть, когда народ ее может менять.

Теперь - есть ли специфика российская? Ну конечно, есть. Существует общемировой универсальный набор показателей: экономический рост, социальный прогресс, борьба с бедностью, низкая инфляция, частная собственность, приватизация, низкие налоги и так далее. Но вот, например, у нас есть частная собственность, а в туалеты зайти невозможно. Я извиняюсь, что мы уровень разговора так снизили, но в туалеты у нас войти действительно часто невозможно. А вот в Европе тоже есть частная собственность, и с этим делом там вроде все нормально, да? И в европейских подъездах, даже в бедных кварталах, есть чем дышать в лифтах, и никто там кнопки не выжигает каленым железом. Вот это вот варварство по отношению к общественной или ничейной собственности - это что? Это наша традиция или это приобретенная в результате нашей совковой жизни привычка?

Но в то же время Россия - не Бразилия. Знаете, какой главный лозунг в Бразилии? Я рожден, чтобы отдыхать! Эти карнавалы, фиесты, ламбады, постоянные фестивали! Я знаю нескольких бразильцев - очень толковых, симпатичных, образованных, красивых людей. Когда им задают вопрос: "А вы хотите вместо ста баксов получать триста? Это можно, но для этого нужно чуть-чуть больше работать", они отвечают: "Зачем нам работать? Мы отдыхать хотим!". И отказываются. Русские все-таки гораздо ближе к европейцам, чем бразильцы. Почему? Потому что мы хотим нормально жить! Мы хотим, чтобы у нас была квартира, чтобы у нас был дом, чтобы у нас было нормальное медицинское обслуживание, чтобы наши дети учились в приличных школах. И это желание хорошо жить у русских внушает надежду. У Латинской Америки перспектив меньше, чем у России, хотя Бразилия сейчас развивается быстрее, чем Россия.

НГ: Сейчас, после теракта в Москве, война в Чечне пойдет с большей интенсивностью, с привлечением больших ресурсов. Такое уже бывало в России, и не раз: возможность развития в сторону Европы прерывается войной. Мы переживаем такой же момент?

БН: (...)"Союз правых сил" приложит максимум усилий - а я вас уверяю, что к нам прислушиваются и в Кремле, и в Думе, - чтобы такой войны не было... и чтобы начался политический процесс. Это будет мудрое решение, в том числе и президента Путина. Многие ждут от него, что он сделает Кавказ равниной, а он, если у него есть государственная мудрость, должен ответить несимметричным образом, запустив политический процесс.

Что касается экономики, то надо продолжать реформы. Надо снижать налоги. Отменять налог с продаж, снижать налог на добавленную стоимость. Надо ограничивать аппетиты олигархических монополий - они обнаглели. Нужно поддерживать малый и средний бизнес.

НГ: В 1995 году премьер-министр говорил по телефону с Басаевым, и люди считали это правильным, человеческим решением, которое поможет спасти заложников. Сейчас никто не шел на переговоры с террористами, и это тоже считают нормальным, правильным решением. Страна изменилась? Она была пацифистская, а стала - какая?

БН: Страна в 1995 году не имела опыта борьбы с терроризмом. Тот разговор Черномырдина с Шамилем имел катастрофические для России последствия. Взрывы домов, Каспийск, Волгодонск, Москва, Буйнакск, Кисловодск... Террористы поняли, что можно заставить власть говорить с собой на языке силы. Отсутствие разговора Путина с Бараевым и Абу Бакаром - это как раз исправление ошибок 1995 года. Тогда была ошибка. Сейчас она исправлена. Я считаю, что власть в части, касающейся контактов с террористами, вела себя абсолютно точно. Она сказала террористам, что так, на языке автомата Калашникова, с ней, с властью, говорить нельзя. У Путина были две задачи. Первая - он должен был освободить заложников. Вторая - он должен был спасти Россию. Я без пафоса это говорю. Я понимаю, что эти задачи иногда вступают в конфликт друг с другом. Но они были неразрывно связаны. Я считаю, что со второй задачей он справился. С первой - не очень.

В принципе, если бы власть стала разговаривать с террористами, с Россией после этого никто бы не имел дела. Ни европейцы, ни американцы. Никто. Считали бы, что Россия - аморфная, кисельная, абсолютно никчемная страна.

НГ: Интеллигенция и власть в России чуть ли не двести лет подряд работали против друг друга. Сейчас многие считают, что с этим президентом исторический раскол кончается, и возникают единая страна, единое общество, не расколотое на людей интеллигенции и людей власти. Это так?

БН: Возникает иллюзия, что это так. Но это иллюзия. Мотивация власти и мотивация интеллигенции прямо противоположные. Для русской интеллигенции характерно в первую очередь гуманистическое начало. В первую очередь это защита людей, их безопасность, их свобода. Для власти главное - сохранить себя в Кремле и защищать страну. Разные мотивации - разные задачи. В деле борьбы с терроризмом интеллигенция и Путин - это одно и то же. Но в деле обеспечения свободы слова мы оппоненты. В деле Пасько мы по разные стороны баррикад. И в деле Ларисы Юдиной мы по разные стороны баррикад. В деле разрешения губернаторам избираться на третий срок, в деле превращения России в феодальную страну мы опять оппоненты. И вряд ли чеченское варварство интеллигенцию приводит в телячий восторг. Занятие человека в этом условном разделении не имеет значения. Значение имеет понимание, в какой стране мы хотим жить. В свободной, цивилизованной стране или в стране страха, опутанной колючей проволокой.

НГ: Колючая проволока - это сегодня реальная опасность? Или это такой штамп вы употребили?

БН: Власть не глупа. Она не будет повторять ошибок старого. Но рот заткнуть постарается. И делает это. И делает жестко. Пока что - по отношению к телевидению. Делает это в силу происхождения или в силу ненависти к свободе. Что эту ненависть может остановить? Только сопротивление. Власть всегда стремится к экспансии. Если она не чувствует сопротивления, она захватывает все пространство. Если ее не ограничить, в конце концов, она вторгнется в вашу частную жизнь. Любая власть ведет себя так. Президент Буш после 11 сентября тоже хотел ввести цензуру. (...) Он предложил закон о борьбе с терроризмом, там была предусмотрена цензура. Конечно, Конгресс, Сенат, правозащитники выступили против. Американцы, имея более чем двухсотлетнюю историю демократии в своей стране, отстояли свободу. Но у России в отличие от Америки нет большого демократического опыта, и поэтому сейчас такая угроза вполне реальна.

Будет ли это возврат за колючую проволоку? Я думаю, нет. Все может случиться в других формах. Страшно об этом говорить и противно, но я вам скажу: если мы не сможем защитить себя, то наша перспектива - Беларусь. Лукашизация России. Жить в такой России будет очень трудно. Мне жалко десятимиллионный белорусский народ, который находится под северокорейским игом своего диктатора, который во время теракта в Москве - под шумок! - послал поздравление Саддаму Хусейну и пожелал ему всяческих удач. Это было связано с референдумом. А о чем был референдум в Ираке? Референдум был о продлении полномочий товарища Хусейна навеки. О пожизненном диктаторстве. Насколько Россия имеет прививку от лукашизма? Только время покажет. Идет борьба, и это борьба с непредсказуемым исходом. Многое зависит, кстати, не только от СПС. Нас 33 в Государственной Думе. Некоторые наши товарищи, в том числе и демократы, ради того, чтобы ужиться с властью, готовы забыть про базовые ценности. Мы их не обвиняем, у них работает инстинкт политического самосохранения. Мы просто констатируем этот факт. Вы знаете, власть - она как облако того газа... Она занимает все пространство, если не чувствует сопротивления.(...)

Из интервью "Новой газете", Алексей Поликовский, 14.11.2002.